Лично/общественный дневник Эльдара Муртазина

То, что мы видим, зависит от того, куда мы смотрим.

Записи с тэгом tale grafoman

Две предыдущих сказки судя по счетчикам прочитало пару тысяч человек. Но комментариев как-то не очень густо. Не знаю нравится или нет, но вот вам третья сказка. Графоманить так по полной. 

Сказка. Спи спокойно малыш
Что же написано в этой книге с такой красивой обложкой? Этот вопрос мучил меня второй день, папа принес стопку книг, одна из них была сказочно красива. Какой-то человек в шлеме выходил из воды, в руке у него было ружье или большой пистолет, по картинке не очень понятно. Ясно, было одно, книга толстая, внутри картинок нет, читать я не умею совсем. В пять лет не уметь читать вовсе не стыдно, в школу пойду и научусь, пусть все мои соседи и умеют. Ведь что тогда делать в школе рассуждал я, если ты приходишь и уже умеешь читать. Чему там еще будут учить? Повторять то, что и так известно скучно. Я попробовал про себя сказать, — «самолеты летают по небу, корабли плывут по морю, а машины ездят по земле». Повторив фразу, подряд несколько раз, убедился, что это скучно и голова начинает гудеть. Но внутри книги таилось сокровище, которое хотелось услышать. Бабушка отказалась читать книгу, сказав, что папа не разрешает брать его новые книги. 

Он, правда, ругался на меня в прошлом году, когда я красиво дорисовал на разных картинках мечи, щиты и стрелы. Вся книжка состояла из картинок прикрепленных маленькой наклеечкой к толстой странице. У нас с мамой всегда был договор, мои книжки с картинками и крупными надписями, все остальное их с папой. Еще мне нельзя было брать альбомы с цветными картинками, но их легко отличить по размеру, да и тяжелые они, пока дотащишь от полки до стола, устанешь.  Та дурацкая книжка с картинками по всему была для меня. Надписи крупными буквами, картинки не цветные, а однотонные. Я сразу догадался, что их нужно раскрашивать, по мелким линиям и карандашом. Этим я занимался все прошлое лето, сейчас же мой дядя привез из Венгрии огромный набор на 40 разноцветных фломастеров. Конечно, для раскраски той книги я взял их. Вначале, пытался отрывать картинки, отдельно раскрашивать и приклеивать их обратно жидким клеем, получалось плохо. Книжные страницы промокали насквозь, и на другой картинке проступал клей. Главное, что вся раскраска плыла и меч в руке у смешного одетого человечка, превращался в какой-то зонт, а вовсе и не меч. Пришлось затаскивать книгу на стол, раскладывать ее и, примостившись с краю рисовать. Не знаю, сколько страниц было в книге, больше тридцати считать у меня никогда не получалось. Рисовал я не везде, некоторые картинки были красивыми, над ними надо было подумать больше, просто дорисовать усы или платье было нельзя.
К вечеру с работы пришел отец, и книга была почти завершена. Не дав даже папе доесть суп, я тащил его за рукав, чтобы он увидел, как красиво я использовал эту огромную раскраску. Ведь я старался для него и ценил его подарок. Папино лицо было каким-то непривычным. Он вдруг схватил меня за руку и спросил, кто мне дал ЭТУ книгу. Признавшись, что взял сам, так как это МОЯ книга, по всем признакам моя, я ввел папу в легкий ступор. Он суетливо начал листать страницы, я же повеселел и давал комментарии тому, что хотел изобразить или что буду изображать на еще чистых страничках с картинками. Мой отец всегда был спокоен и крайне редко раздражен. В тот день, он, наверное, внутри кипел, но я этого так и не увидел.
Когда пришла мама, папа торжественно вынес книгу, мы договорились, что подарим ее просто так. Те картинки, что я разрисовал, мама назвала гравюрами, а художник был какой-то немец, Дюрер или как-то так. Обложку я не трогал, и мама очень бережно открыла книгу. Ее поразила моя картинка. На фоне гигантского яблока стояла женщина, она была почти голой, поэтому мне пришлось изобразить платье синего цвета. Красным фломастером дорисовал туфли, желтым волосы. Картинка без самолетов в небе не имела никакого смысла и ценности, это вам каждый в нашем дворе может сказать, вот и пришлось в облаках рисовать два самолетика. Места было мало, поэтому самолетики получились скособоченными и летящими друг на друга, прямо над яблоком.
Мама замерла и долго смотрела на картинку. Папа ее подтолкнул локтем и сказал, что можно полистать дальше и посмотреть остальные картинки. Потом мама с папой наперегонки объясняли мне, что я поступил неправильно. Хотя в чем тут дело, было сложно понять. С тех пор папа должен был лично выдавать мне книги и рисовать в них просто так нельзя, только с разрешения взрослых. Теперь понимаете все мои опасения и ожидания от новой книги? Нет, рисовать в ней я не буду, но вдруг прозвучит от мамы или от папы, что эта книга не для маленьких и все, так и не узнаю никогда, что делает этот водолаз или разведчик или космонавт с обложки и почему он вооружен.
Пришлось звонить папе на работу и долго просить, чтобы он почитал мне на ночь книгу. Вечером папа схватил с журнального столика большой том сказок и отправился к моей кровати. Эти сказки мне читали уже несколько месяцев, и я прекрасно их знал все. Не то, чтобы они мне не нравились, я их любил. Но меня привлекал человек в шлеме. Глубоко вздохнув, не надеясь ни на что, я попросил прочитать ту книгу, из новых, с мужчиной в шлеме. Папа сходил за ней и сказал, что это выдуманная история, которая мне не будет интересна.
Но ведь и сказки это выдуманные истории, но они же интересны, возразил тогда я. Папа вздохнул и начал читать книгу. В ней не оказалось ничего интересного, мы читали эту книгу несколько дней, потом мне надоело слушать про тех же драконов, принцесс и рыцарей, но в немного другом виде. На картинке оказался рыцарь, в руках у него было сломанное копье, одним словом ничего интересного, из того, что другие мальчишки бы слушали во дворе с замиранием сердца и глубоко спрятанной в глазах завистью.
Наше вечернее чтение всегда заканчивалось одинаково. Отец накрывал меня одеялом и говорил, «спи спокойно, малыш». Дальше мне надо было изображать спящего, подглядываю в дырку в двери у кровати, что же делают взрослые или что идет по телевизору. Периодически мама заглядывала с другой стороны дырки и тогда надо было прятаться и изображать спящего. Иногда притворяясь, что ты спишь, ты и вправду засыпал.
Уже в средней школе разбирая на каникулах книги на старой полке, я нашел тот розовый томик с космонавтом на обложке. Внутри не было ни слова о драконах или принцессах, это была фантастика. Быстро прочитав книгу, понял, что в пять лет она была для меня неподъемным грузом и не вызвала бы никакого интереса. Отец на ходу придумывал сказку, подгонял их сюжет под мои представления. Все отцы делают то же самое или стараются делать. Не думаю, что мы запоминаем что-то из тех сказок и выносим во взрослую жизнь. Но однажды, мы укутываем ребенка в одеяло и говорим, — «Спи спокойно, малыш». Наше детство ушло.

Про первую сказку никто ничего толком и не сказал, так что развиваю в себе графомана и дальше. Под катом полный текст сказки. 

Мам, а мам, а я скоро станут таким большим как папа? Сколько мне еще расти? Я хочу курить не спички, а настоящие сигареты и вообще, это несправедливо так относится к детям. Нет на вас женевской конвенции, вот. После этого монолога мама выглядывает из-за двери кухни, где что-то вкусно скворчит на сковородках и спрашивает, откуда я услышал о конвенции. Для меня тема в мои пять лет не интересна, по телевизору постоянно крутят фильмы про войну и там военнопленные вспоминают ее через серию, а враги их все равно пытают по всякому. Еще один раз конвенцию вспомнили в вечерних новостях, показывали Анголу, которую красиво бомбили с самолетов. Диктор возмущался, что ковровые бомбардировки являются варварством и запрещены конвенцией, мне же понравилось, как бомбы рядками вылетали и полностью разрушали на земле все целыми полосами. Вот бы применить что-то подобное в наших локальных войнах с соседом Петькой. Тогда, его армия из пластиковых солдатиков точно поляжет под ударами с моих самолетов. С конвенцией получается я знаком и представляю себе, что это такое. Главное не пытать врагов. С этим просто. Я и так не откручиваю солдатикам головы и руки, они ломаются, придется отдавать взамен своих, чего не хочется делать категорически. Не из патологической жадности, а чувства глубокой справедливости. Что это такое в отличие от конвенции мне не известно, но звучит красиво. А солдатики свои и их жалко. 

Но маме надо ответить что-то простое, иначе она замучает наводящими вопросами, начнет пытать почище врагов, зачем, откуда, кто говорил. Подобные женские штучки пресекать надо в корне, если верить дяде Вите, а верить ему хочется. Тетя Галя, его жена, правда, придерживается другого мнения и в такие моменты дает подзатыльники. Мне никто подзатыльников не давал, но рисковать без надобности не хочется, вдруг еще схлопочу за курение в туалете? Мама туда пока не ходила, но запах сгоревшей самокрутки из старой газеты и чая не выветрился и не желал исчезать. Поэтому вопрос о конвенции был не прост, требовалось ответить максимально полно. Непререкаемым авторитетом для мамы являлся дедушка, к его защите и пришлось прибегнуть. Правда, прикрывшись познаниями дедушки в области боевых действий, я к своему удивлению, оторвал маму от готовки, она отправилась к деду.
Деда Леша сидел на балконе и, натянув на грибок из дерева носок, методично штопал его. Никто и никогда не видел дедушку в заштопанных носках, у него был специальный ящик, куда он их складывал и больше никогда не доставал. Бабушка раз в год потихоньку выкидывала половину носков, и освобождала место для новых. Возможно, для дедушки эта работа была своего рода отдыхом, не знаю. Мне он запомнился энергичным, молодым и постоянно что-то делающим. Дедушка был крайне эмоционален, почти как я в поздние годы.
Однажды он ругался с бабушкой и чинил что-то в ванной. В сердцах кинул ключ и попал в унитаз, в итоге разбил его. Дело было утром, так как в садике мне были не рады, то я сидел дома с бабушкой и дедушкой. К моему удовольствию у нас в тот день появилось дело. Мы пошли с дедом в хозяйственный магазин покупать новый унитаз. Дедушка легко донес его до дома на плече, после чего углубился в процесс установки. Без меня он бы никогда не справился, думаете лежа на полу, легко тянутся за инструментами? Вот и я тогда думал, что не очень.
К обеду, который приготовила бабушка, новый унитаз мы установили, я даже дернул за цепочку бачка и проверил швы на водостойкость. Дедушка научил как. Бабушка была главной приемщицей нашей работы. Пока я выбежал на кухню посмотреть, чем там так вкусно пахнет, бабушка с дедушкой снова поругались. У дедушки в руках не было ключа, зато был молоток. Им ломать унитаз получилось проще, он раскололся намного лучше и красивее. У нас снова появилось дело, но вечером от приемки работы бабушку уже отстранили, мама пришла с работы и занялась этим делом сама.
Представьте, сидит себе дедушка, спокойно на балконе, на свежем воздухе штопает носок, тут в переднике появляется мама и вопрошает, зачем дедушка снова рассказывает мне про войну.
- Папа, пожалуйста, хватит морочить ребенку голову, война была давно, мы живем в мирное время. Эта память нужна, но нельзя ему рассказывать все это каждый день и постольку. Посмотри, во что он играет, он же постоянно в своих войнушках и не хочет слышать про другие игры.
Моя позиция разведчика за углом шкафа. Отсюда я вижу профиль дедушки и частично маму, она же меня не может разглядеть, так как смотрит на грибок с носком. Дедушка в очках, они нужны для работы с мелкими предметами, типа иголок. Не отрывая взгляда, он говорит:
- Дети должны помнить и понимать, что это такое. Война прошла, но кто знает?
- Папа, последний раз прошу, прекрати его учить этому. У него психика будет не в порядке. Он вырастит агрессивным идиотом.
За шкафом слова звучат не так громко, а если приложить ухо к его створке, то они долетают с низким гудением. Агрессивным идиотом звучит протяжно и заунывно. Что такое агрессия я представляю себе. Это когда империалистические страны нападают на какую-то маленькую страну, откуда нам зимой привозят бананы, а наши эскадры выходят в море, чтобы эти бананы защитить. Но слово идиот мне малознакомо. Во дворе так называют Яшку, он постоянно корчит рожи и кривляется. Но ведь он ни на кого не нападает? Делаю пометку, что у бабушки надо узнать значение слова агрессивный идиот, спрашивать это у мамы сейчас самоубийственно.
Дедушка продолжает ритмично штопать, приглядываясь, где нанести следующий удар иголкой по прорехе. Мама нависает над ним, возникает эндшпиль. Папа в такие моменты всегда так говорит, это что-то из игры в шахматы. Если говорить по-простому, то мама сейчас побежит к сковородкам, так как что-то начинает гореть, а дедушка станет доступен для беседы. Поэтому из-за шкафа самое время переметнуться под обеденный стол и спрятаться под скатертью. Мимо пробегают мамины ноги, все идет по плану. Путь к дедушке свободен.
Сажусь рядом с дедушкой и изучаю носок вместе с ним. Мы рассматриваем его, как взрослые рассматривают шахматную доску с чужой игрой. Осторожно показываю кратчайший стежок, дедушка с благодарностью кивает и начинает штопать. Помолчав минуту, он снова разглядывает носок и спрашивает:
- Зачем маму снова расстроил?
- Деда. Ну не говорил я ничего такого, спросил, когда вырасту и все. А ей слово не понравилось конвенция, как будто это я его придумал или оно неприличное.
- Ну а зачем ты его говорил?
- Чтобы меня не обижали, взрослым все можно, а мне жди еще пять лет до первой сигареты? Валька из третьего подъезда курил, он старик, ему десять уже. Я сам видел, как он отцовские сигареты стащил. Правда, отец за ним гонялся потом с ремнем по двору, было смешно деда. Когда поймал, бил ремнем, он конвенцию не соблюдает.
Дедушка откладывает носок в сторону и поправляет очки. Обожаю такие моменты, сейчас он начнет рассказывать что-то о войне или какую-то историю из Средней Азии. В последних войны нет, но бывает тоже интересно. Про грузовик, застрявший в степи или про волков, которые охотились стаей. Дедушка никогда не повторяется и не рассказывает истории снова и снова. Не запомнил историю, пиши, пропало. Второго раза не будет. Иногда только он делает исключения ради уточнения деталей, упущенных в первый раз. Но это и не истории получаются, а так краткие добавления к ним. Правда, в такие моменты вопросами можно заставить его повторить из первого рассказа отдельные куски, только это и спасает. Некоторые истории мне очень нравятся, например, про финских кукушек, которые сидели на деревьях всю войну. До пяти лет я не мог понять, почему они были так опасны, вон у нас кукушка в часах совершенно безобидная. Потом в кино увидел, что финская кукушка и не кукушка вовсе, а взрослый дядька с ружьем, который на дереве прячется. Его просто так называли.
В тот момент, у меня возникла куча уточняющих вопросов о предыдущих историях про кукушек. Как дед со своими солдатами ловил этих кукушек и зимой хранил их за сараем на морозе, а по оттепели отправлял куда-то в лес? Зачем? Ну с птицами как-то картинка еще была представима, но со взрослыми дядьками она теряла весь смысл. Дедушка уточнять предыдущий рассказ не стал в тот раз. Сказал, что говорить про это нельзя и это военная тайна. Как только произносилось это слово, я понимал, что пути выпытать что-то еще, нет. Военная тайна она была как конвенция, но интереснее, так как ее хотелось постоянно узнать.
Дедушки давно уже нет, его военные тайны остались таковыми, лишь приоткрыв завесу однажды. Рота почетного караула дала залп в его честь, в последний раз. Мальчик к тому моменту вырос и сам уже ходил в форме. Он успел узнать, что такое военная тайна, посидеть и поседеть под бомбардировками. Но он до сих пор так и не знает, что такое конвенция и кто же ее соблюдает. Своим пятилетним детям он говорит так, — «не дай бог, что когда вы вырастете, то станете понимать, что такое бомбардировка». Дети в ответ смеются и с удовольствием утюжат с игрушечных самолетиков свои армии расставленные на полу.

 

Вообщем, настроение какое-то такое, плюшками балуемся, графоманствуем понемногу. Под катом продолжение. 

Джин и море
Однажды бредя по пыльной и залитой светом дороге, ведущей с моря в холмы и дальше к дому, мне повстречался джин. В пять лет, ты способен безошибочно отличить волшебника, от обычного старика с лохматой бородой. Каждый ребенок знает, что у джина борода волшебная, а у стариков это обычные волосы. Джин, попавшийся мне, был очень могуч, его волосы перепутались на ветру, так, что вырвать отдельный во исполнение желания было затруднительно. Да и подобраться незаметно к нему представлялось трудной задачей в мои пять лет. Пришлось изобразить камешек в сандалиях и скакать на одной ноге, старательно вытряхивая его, а заодно внимательно кося взгляд на джина. Скользнув взглядом по мне, он вновь обратил внимание на море. В выцветших от солнца глазах играл ветер, и редкие облака отражались в них же, джин был стар при ближайшем рассмотрении. Украсть волос или попросить? Такие мысли боролись в моей голове. Кража была притягательной, в этом возрасте мораль гибка, да и волос был нужен для доброго дела. Какого?
Признаться честно, прыгая на одной ноге, не очень-то подумаешь, какое из желаний наиважнейшее. Загадать так, чтобы лето было дольше и удалось загореть как Васька из двора прошлым летом? Наверное, нет, ведь лето увеличится для всех, значит, и родители будут дольше работать и позже приедут ко мне. Попросить, чтобы следующие два дня был шторм, и на берег выкинуло больше красивых ракушек и водорослей, а запах моря стал пронзительным и куда-то зовущим? Нет, наверное, нужно придумать что-то оригинальное, слово было новым, подслушанным во взрослых разговорах и тогда я вставлял его, где ни попадя. На оригинальность тянуло не так много мыслей. От этого неожиданного открытия я даже замер на миг на одной ноге. Джин повернул голову и спросил, — Вытряхнул камень?
- Да
- А чего замер как аист?
- Вы что видели аиста, живого? Где?
- Давно, когда был молодым, видел много аистов, в других краях, не здесь.
Набравшись смелости и натягивая сандалию, я смог, сидя на корточках спросить, —
- Правда, что джины могут исполнять любые желания?
- Почему ты спрашиваешь у меня?
- Но вы же джин, по вам видно, борода, смотрите на море, и в глазах все так отражается на солнце. Я не маленький, я уже могу различать стариков и джинов.
- В детстве мой юный друг мы всем видим волшебное, но это быстро уходит.
- Можно я загадаю желание? Очень хочу, чтобы оно исполнилось.
- Конечно, загадай желание, но у меня есть одно условие, иначе твое желание не сбудется никогда.
- Ну, вы только не просите победить дракона или кого-то спасти, я все-таки маленький, мне пять лет.
- Нет, нет, что ты, моя просьба и условие просты. Ты можешь просить только что-то для себя, что-то, что важно тебе и касается тебя и только тебя.
В моей голове роились мысли, условие было не простым. Велосипед уже был, сменить его на другую модель, да без рамы заманчиво, но родители и так обещали это сделать. В этот момент пришло понимание того, что мои родители дали ребенку пяти лет все, что он мог пожелать или о чем мечтать. Красный катер с радиоуправлением из центрального магазина игрушек явно был не по силам не только отцу, но и джину, просить его было бессмысленно. Мама всегда отдирала нас с отцом от этой витрины, за которой стоял катер, и тащила к фонтанам, есть мороженное. Другие мамы поступали с детьми и отцами точно так же. Даже могучий джин не смог бы выстоять против этой армии мам, они выиграли бы битву еще до начала.
Я чувствовал, что время на исходе, джин мог передумать, надо было решаться. Взрослые мальчишки плавали далеко в море, за столбы. Взглянув на них, я вдруг понял, чего хочу больше всего на свете. До конца лета заплыть за столбы и вернуться на берег со своей маленькой, личной победой. Тараторя свою мысль, о море, плавании, столбах, рыбацких сетях вдалеке, я сбил джина с толку. Все-таки он был очень старым и непонятливым и этим чем-то неуловимо напоминал других взрослых. Мне даже стало легче говорить, ведь мой персональный джин был настолько стар, что разучился читать мысли и не видел борений в моей душе. С грехом пополам мне удалось объяснить, куда я хочу плыть и откуда вернуться на берег. Джин долго вглядывался в море, потом осмотрел меня и спросил:
- Ты умеешь плавать?
Возмущению моему не было предела, уже несколько лет родители таскали меня каждый день в лягушатник, а с этой весны и в большой бассейн. В лягушатнике я всегда плыл от стенки до стенки, при необходимости мог встать. В большом бассейне встать было нельзя, глубоко, это пугало, также как и неясность в море, а вот в бассейне были натянуты специальные веревки с поплавками. Хватайся, когда устал и виси, сколько влезет, тренер не особо ругался на это, ведь из нас не готовили чемпионов. Поэтому, мой ответ джину был честен, — Да и хорошо, я большой бассейн могу переплыть несколько раз, если волн нет, от других ребят.
Джин протянул свою морщинистую руку к бороде, запустил в нее пальцы и сжал руку. Внутри у меня все сжалось, впервые волшебство происходило на моих глазах. Он замер так и глядел на море, потом тряхнул головой и сказал, — «Ну что же пойдем исполнять твое желание».
Мы медленно шли к морю, иногда джин спрашивал, не передумал ли я? В сказках всегда джины пытаются не отдавать правильное желание и пытаются сбить героев с толку, это бабушка говорила мне много раз. Главное быть настойчивым. Я не менял своего желания.
У моря я вновь скинул шорты и майку, джин медленно разделся и каким же старым он был, с морщинистыми руками, изъеденными солнцем рисунками на плечах, в которых с трудом угадывалась какая-то птица и якорь. Это был морской джин, и мне стало страшно, вдруг он захочет утянуть меня в пучину? Пришлось вновь сказать свое желание, добавив, что вернуться на берег я должен невредимым и не утонувшим. Взрослый мальчишка сидевший невдалеке с интересом слушал мою тираду, а после последних слов ошалело уставился на нас. Он не заплывал за столбы, также как и я, правда он и плавал хуже.
Джин уверил меня, что все будет так, как этого пожелал я. Мы вошли в теплую воду, и джин поплыл, красиво и быстро. Мне приходилось ежеминутно догонять его, а он тут же уплывал дальше и говорил, чтобы я держался поближе. В погоне за джином у меня вылетело все из головы, я плыл. Только немного устав, попросил отдыха, но джин сказал, что еще рано и скоро мы отдохнем. Вскоре он и вправду остановился, вокруг было только море, и вблизи виднелись сети рыбаков.
Испуга не было, было интересно. Кожа джина помолодела, он стал блестеть на солнце, птица превратилась в большую чайку, а якорь на руке играл каплями. Мы плавно дрейфовали, а джин говорил мне о море. О том, как оно бывает неспокойным, как узнавать его настроение. Из сказанного тогда, мне запомнилось многое. Главное, чему он научил меня, что дорога обратно, всегда тяжела и трудна. И достигнув цели, надо уметь вернуться обратно, в этом наивысшая заслуга и для человека и для джина.
Обратно мы плыли медленно, экономя силы и борясь с небольшими волнами. На берегу у перевернутой лодки сидел старый знакомец, мальчишка, который ждал нас больше часа на берегу. Он взахлеб говорил и хлопал меня по плечам. Что наши головы были не видны даже из беседки, а она знаешь какая высокая и как далеко все видно из нее. Что мы молодцы, что с такими волнами, смогли так далеко уплыть. Восторг его был искренним, в жизни мне удалось редко встречать такие эмоции, посвященные чужим достижениям.
Джин довел меня до дороги и взял слово не повторять подвига без родителей, показывать свои возможности только при них в течение ближайших двух лет, иначе волшебство может пропасть, не закрепится. Убегая в холмы, я оглядывался на фигуру джина, которая замерла у края дороги и смотрела в море. В глазах плескалось небо, а в уголках рта подрагивали высыхающие соленые капли, сверкающие на солнце. Таким мне и запомнился мой персональный джин.

С той поры море для меня стало вторым домом, не проходило дня, чтобы я не проводил в нем по нескольку часов, кувыркаясь под водой, носясь на перегонки с тюленями и чайками. И сегодня эта стихия добра ко мне. Джин исчез из моей детской жизни, и встретить его довелось только через многие годы. Кожа на морском воздухе еще больше задубела, татуировки сморщились, но борода оставалась такой же перекрученной, непослушной, лохматой. Я сказал ему только одно, — Здравствуйте джин. А он, повернувшись ко мне, только улыбнулся, похлопал по плечу. Постоял в задумчивости и пошел по эстакаде к берегу. Его дорога домой продолжалась.

 

Powered by WordPress Web Design by SRS Solutions © 2019 Лично/общественный дневник Эльдара Муртазина Design by SRS Solutions