Оторопь охватывает меня в жизни нечасто. Но осторожность пробуждается в моменты, когда слышу фразы-стереотипы, например, кто-то скромно себя характеризует, — «и просто хороший человек». Причем неважно, где и в какой форме это сделано: устно при первом знакомстве, на страничке профиля в социальной сети, в чате компьютерной программы. Для меня это сигнал, который многое говорит о человеке и его мире. Невольно вспоминаю норвежский фильм «Довольно добрый человек», в котором Ульрик отсидел за убийство двенадцать лет и зрителям предлагают осознать, насколько добрым он может быть. Игра в классики с неясным исходом. Кино хорошее, а заодно визуализирует для меня всех «просто хороших людей».

В какие-то моменты жизни, мне кажется, что серые и невзрачные «хорошие люди» это статисты, которыми заполнили сцену, чтобы всем остальным не было скучно. Они двигаются, говорят заученные фразы, живут по сценарию и изредка даже вырываются из его оков. Но искусственность их бытия невозможно отбелить даже сверхмощными средствами из соседнего магазина. Зачем скрывать, меня пугают люди утверждающие, что они хорошие. Надо посмотреть правде в глаза, они мне кажутся лишенными страстей, а значит способными на любое действие.

Как-то нас занесло в небольшую белорусскую деревню. Союз только развалился, местные квасили и предавались нехитрым радостям жизни на природе. Остановились на постой у армейского товарища моего попутчика. Обычный парень, открытое лицо, ясные мысли, впереди большая жизнь и кое-какие планы перебраться в большой город. Нет, пожалуй, надо написать Большой Город. Одна из миллионов историй, которыми никого не удивишь.

Мы сидели в избе за грубо сколоченным столом, пили местный самогон. Стол ломился от закусок и пирожков, каждый из которых манил разными формами, но внутри все время оказывалась капуста. Вытянуть пирог с картошкой считалось тем вечером счастливым знаком. Самогон разливали из трехлитровых банок, расплёскивали его на дерево стола и воздух был напитан этим запахом. Глеб расспрашивал моих попутчиков о жизни в Москве, вариантах работы, а потом по-простому подвел итог своих размышлений, словно поставил в них жирную точку, — пора мне выбираться отсюда, человек я хороший, значит и у вас не пропаду. Жизнь никогда не сводит меня с людьми случайно, ненароком и спустя много лет, удается заглянуть в их судьбу, подсмотреть одним глазком за происходящим. Тем летом Глеб все-таки уехал, но в Ленинград. Работа в палатке, где его заприметили собирающие дань ребята и он стал одним из них. Несколько лет неустанной работы в рэкете, повышение в иерархии и перевод в Москву. В 2000-х свой небольшой бизнес, выросший корнями из тех времен на улице, спокойное домашнее существование в окружении лапочки-дочки и красивой, но тихой жены. Тихая гавань, которая непредставима для тех, кто сталкивался с Глебом в работе. Его считали циничным и жестким, с отсутствующими представлениями о добре и зле. Но все эти мнения были поверхностными, заведомо ошибочными. Глеб знал про себя одну вещь, которая позволяла ему делать с другими людьми все, что угодно – он был просто хорошим человеком, а значит ничего плохого сделать не мог. По определению хорошие люди не способны на плохие поступки.

Угрызения совести можно испытывать, когда ты осознаешь, что поступаешь плохо. Защитой от этого становится утверждение, которое в нас вдалбливают, как молитву наши родители – ты хороший человек. Не важно, что иногда ты поступаешь плохо, но по большей части, ты хороший человек. Часто детям забывают показать нравственные ориентиры, объяснить что такое хорошо и что такое плохо. Это излишне, важно дать ему ощущение того, что он на стороне добра, что бы это не значило. В такой системе координат допустимо все, никаких ограничений не существует. Хорошие люди служили в лагерях смерти во время второй мировой войны, садистов среди них почти не было, за этим руководство третьего рейха следило внимательно. Изо дня в день они прилежно делали свою работу, так как их матери и отцы объяснили им, что они хорошие люди. Возможно, что у заключенных родители объяснили в детстве то же самое. Одни хорошие люди превращали других хороших людей в тех, кто начинал различать добро и зло, пусть и такой неимоверной ценой.

Можно ли поставить тождество между безразличием и хорошими людьми? Часто, но не всегда. Мне кажется, что это люди, которые не успели пройти нравственное и эмоциональное взросление, частично остались в том возрасте, когда другие принимают за тебя решения. Конечно у них есть свои добрые поступки, они помогают перейти старушкам через дорогу, заботятся о близких и соседях, и вовсе не такие монстры, как вы могли вообразить. Типичная картина хорошего человека, не подразумевает каких-то ужасов или страстей. Но у них обычно нет стержня и нет заметных эмоций, а без переживаний человек не умеет сопереживать. Большую часть людей можно назвать хорошими, в зависимости от внешних обстоятельств, они могут совершать подвиги во имя человечности или быть страшными палачами. Ни то, ни другое их не трогает, так как они точно знают с детства, что они хорошие люди.

Поэтому, я стараюсь избегать таких людей, мне интереснее те, кто испытывает страсти и поэтому может оценить их в других. Худшая и самая неговорящая характеристика, которую может дать человек сам себе, это назвать себе – хорошим человеком. А теперь ответьте честно, вы хороший человек?