Эта история началась с обычного новогоднего застолья, когда мы очутились в гостях у бабушки и она решила похвастаться старинными снимками, сделанными ее отцом. Мы с удивлением разглядывали Льва Николаевича Толстого, известных политиков того времени и сценки из пасторальной жизни имения, в котором рос ее папа. Демонстрируя снимки сделанные на стеклянных пластинках, бабушка гордо сказала, что выбрала только лучшие, а остальные вчера выбросила в мусоропровод. Их было несколько сотен, но она не опознала на них никого и решила избавиться от «хлама». Звонок другу совершенный в тот же момент, открыл нам глаза — стоимость одной пластинки оценивалась минимум в 200 долларов, а верхняя планка не была ограничена ничем, только бюджетом западных музеев. Эти пластинки из времен, когда фотография еще не стала так распространенна, как сегодня. На оставшихся снимках мост вздохов в Венеции, площадь Сан-Марко, Альпы, Москва, подмосковное имение и зарисовки с природы.

Не буду в красках описывать, как я ломал дверь мусоропровода, чтобы найти выкинутые отпечатки. Подкупал дворников и искал водителей, что могли вспомнить, куда именно они вывезли мусор. Все это было тщетно. До боли жалко, что целый пласт истории исчез и его больше не восстановить. На выброс были отложены также старые тетрадки, в каждой из которых прадед описывал свои юношеские, гимназические переживания, ухаживания за девушками и кутеж. Три небольших тетрадки охватывающих период с 1898 по 1902 год. Последний год в гимназии, затем Университет — балы, кутежи в Эрмитаже до утра и другие истории из жизни золотой молодежи того времени. Это очень интересные дневники, которые подкупают необычностью слога и искренностью изложения, ведь все это писалось не для публики.

У меня долгое время не было возможности, да и руки не доходили расшифровать эти дневники и поделиться ими. Сегодня понял, что если не сделаю этого сейчас, то не сделаю никогда. Поэтому буду небольшими порциями расшифровывать записи и выкладывать их. Постараюсь делать это регулярно, а там как получится. Возможно, что кто-то захочет помочь в этом, тогда милости просим, готов отсканировать страницы и выслать — так работа пойдет еще более споро.

Те, кто захочет читать быстрее заметки из прошлого, могут ускорить процесс рассказав об этом в твитах, фейсбуки, вконтакте или иными способами, например, поставив лайки к этому посту. Увидев интерес, я постараюсь мобилизоваться и выкладывать быстрее новые порции текста.

Дневник начинается 4 января 1898 года, в последний учебный год в гимназии для прадеда (1898/89). Поехали!

4 января 1898 года

Начинается новый год, начинаю и я писать дневник, не знаю только, что выйдет из этого. Решаюсь на эту работу, чтобы оставить себе воспоминания о последних месяцах гимназической жизни. В этом году я должен буду переменить форму. Будущее кажется сулит много интересного, нового, так что страшно и думать о нем. Но да будет во всем воля Божья.

Начну теперь постепенно описывать свою жизнь изо дня в день.

Вчера был у Леманов бал. Я с большим нетерпением ждал его, рассчитывал, что там будет очень весело и мое предчувствие (или, если хотите расчет) не обмануло меня. Главною моей заботой было пригласить Н.С на вторую кадриль. Коля желал того же по отношению к Н.Г. И то и другое нам удалось и мы танцевали с ними визави. Н.С вчера была очаровательно хороша. Я знал, что розовое платье будет ей идти. Танцевал почти весь вечер с ней, с Н.Л и Н.Г. Все три удивительно милые и симпатичные барышни. Единственной помехой вечера была Т.Л., которая приехала без приглашения и всем кажется порядком надоела. Вася был вчера очень мил и за многое, многое мне бы следовало его поблагодарить. Это кажется еще первый раз с тех пор, как я с ним знаком. За вторую кадрилью произошла маленькая неприятность. Коля, как какой-то сумасшедший начал вертеть нас в petit rond, Наташина рука выскользнула из моей и она упала с силой на пол, но к счастью не ушиблась. Когда я просил у нее прощения, она заявила, что нисколько не сердится на меня и что ей было даже приятно. Не могу не верить ей, потому что она очень откровенна и никогда не стесняется. Вчера первый раз я увидел Чаплыгиных – народ необыкновенно мрачный, вчера же я впервые встретился с А.И.Ф., говорят она хорошенькая – не нахожу, чересчур грубы черты лица. Ну да Бог с ними со всеми. Я видел Н. Танцевал почти все время с ней, слышал ее чарующий смех и приятный голос,. Это ли не блаженство? Как жалко только, что Рождество кончается. В среду уже учится, а сегодня воскресенье. После бала уснул почти моментально, но часов с 6 не спал, потому что проснулся в это время и навязчивые мысли о Н. не давали больше спать. От Леманов, мы выскочили как угорелые, едва поблагодарив Эдуарда Адольфовича и Генриету Филиповну и бросились догонять Н.С. и Н.Г. Проводили и возвратились обратно. Я боялся простудиться, потому что был весь мокрый и выскочил только в одной легкой шинели в накидку, да пришлось еще себе промочить ноги. Но все кажется пройдет благополучно. Сегодня, я не усидел дома и отправился на Патриарший каток. Барышень не было, так что я был один. Выступил при громких аплодисментах публики,  собравшейся вокруг катка. Весь вопрос теперь в том, придут ли завтра на каток Н.С. и Н.Г.? Можно думать, что придут. Обязательно попрошу у Н. фотографическую карточку, думаю, что она не откажет мне в этом.

Сегодняшний вечер проведем или у Лемана или у себя дома. Мама с отцом уйдут к тете Маше и мне можно будет поиграть на рояле. Так что сегодняшним вечером буду обязательно играть, только не знаю во что – шахматы или шашки, или на рояле. Предпочитаю, пожалуй, последнее, потому что тогда можно перенестись в другой мир, забыть на время все земное и видеть один ее милый, улыбающийся образ, ее чудные глаза и слышать ее приятный смех. На языке у меня теперь только одно имя Настя! Настя! И Настя!

Продолжение следует…