Хорошая и добрая книга, в ней собраны очерки о разных странах, кухне различных народов, приключениях автора. Но что меня задело больше всего, это человек моего круга. Снобисткое высказывание возможно, но это так. В книге полным полно сносок, но мне они не были нужны. В моей жизни была история, когда с друзьями мы пили различные напитки (крепкие, ой какие крепкие) и добрались до винного холодильника уже утром, когда все закончилось. Помню фразу, - "какую же жуткую бурду мы пьем, что за гадость". За завтраком мы добили "бурду" из двух бутылок, это казался Шато Петрюс, всего лишь. Могло "повезти" еще больше, так как хорошие вина в холодильнике водились. Похмелье было ужасным. Поэтому многие названия для меня это истории, которые происходили когда-то, многое перекликается.
Это отнюдь не означает, что встреть Зимина в реальной жизни, он бы мне понравился или моя физиономия ему приглянулась и мы стали друзьями не разлей вода. Отнюдь нет. Мы просто живем в примерно сходных условиях и одинаково смотрим на некоторые, но не все вещи. С юмором рассказать о многом, это надо уметь. У Зимина это получилось на все сто. Легкое и непринужденное чтение.

P.S. И да я не сноб. Если говорить про круг общения, то он у меня удивительно широкий и разнообразный, за что я и благодарен всем…

 

Аннотация от издателя. Есть люди, способные задаваться вопросами на любую тему — от автомобильных двигателей до геополитики, — а есть узкие специалисты, умеющие думать только, скажем, о корпоративных финансах. Предметами для рассуждения автора чаще всего были человеческие слабости. Слабости погуще — успех, деньги или там честь с совестью. И слабости пожиже — путешествия и еда.
Книга разделена на три тематических раздела: "Антропология", "География" и "Гастрономия".
Деление это условное, так как в каждой части появляются люди, географические названия и шкворчит какая-нибудь сковорода. Здесь нет безусловных рецептов счастья. Кроме одного — делай, что должен, и будь что будет. Все остальное — единицы условности. Ведь частная жизнь тем и отличается от социальной истории, что ее можно изменить, ничего в ней, по сути, не меняя.