Про первую сказку никто ничего толком и не сказал, так что развиваю в себе графомана и дальше. Под катом полный текст сказки. 

Мам, а мам, а я скоро станут таким большим как папа? Сколько мне еще расти? Я хочу курить не спички, а настоящие сигареты и вообще, это несправедливо так относится к детям. Нет на вас женевской конвенции, вот. После этого монолога мама выглядывает из-за двери кухни, где что-то вкусно скворчит на сковородках и спрашивает, откуда я услышал о конвенции. Для меня тема в мои пять лет не интересна, по телевизору постоянно крутят фильмы про войну и там военнопленные вспоминают ее через серию, а враги их все равно пытают по всякому. Еще один раз конвенцию вспомнили в вечерних новостях, показывали Анголу, которую красиво бомбили с самолетов. Диктор возмущался, что ковровые бомбардировки являются варварством и запрещены конвенцией, мне же понравилось, как бомбы рядками вылетали и полностью разрушали на земле все целыми полосами. Вот бы применить что-то подобное в наших локальных войнах с соседом Петькой. Тогда, его армия из пластиковых солдатиков точно поляжет под ударами с моих самолетов. С конвенцией получается я знаком и представляю себе, что это такое. Главное не пытать врагов. С этим просто. Я и так не откручиваю солдатикам головы и руки, они ломаются, придется отдавать взамен своих, чего не хочется делать категорически. Не из патологической жадности, а чувства глубокой справедливости. Что это такое в отличие от конвенции мне не известно, но звучит красиво. А солдатики свои и их жалко. 

Но маме надо ответить что-то простое, иначе она замучает наводящими вопросами, начнет пытать почище врагов, зачем, откуда, кто говорил. Подобные женские штучки пресекать надо в корне, если верить дяде Вите, а верить ему хочется. Тетя Галя, его жена, правда, придерживается другого мнения и в такие моменты дает подзатыльники. Мне никто подзатыльников не давал, но рисковать без надобности не хочется, вдруг еще схлопочу за курение в туалете? Мама туда пока не ходила, но запах сгоревшей самокрутки из старой газеты и чая не выветрился и не желал исчезать. Поэтому вопрос о конвенции был не прост, требовалось ответить максимально полно. Непререкаемым авторитетом для мамы являлся дедушка, к его защите и пришлось прибегнуть. Правда, прикрывшись познаниями дедушки в области боевых действий, я к своему удивлению, оторвал маму от готовки, она отправилась к деду.
Деда Леша сидел на балконе и, натянув на грибок из дерева носок, методично штопал его. Никто и никогда не видел дедушку в заштопанных носках, у него был специальный ящик, куда он их складывал и больше никогда не доставал. Бабушка раз в год потихоньку выкидывала половину носков, и освобождала место для новых. Возможно, для дедушки эта работа была своего рода отдыхом, не знаю. Мне он запомнился энергичным, молодым и постоянно что-то делающим. Дедушка был крайне эмоционален, почти как я в поздние годы.
Однажды он ругался с бабушкой и чинил что-то в ванной. В сердцах кинул ключ и попал в унитаз, в итоге разбил его. Дело было утром, так как в садике мне были не рады, то я сидел дома с бабушкой и дедушкой. К моему удовольствию у нас в тот день появилось дело. Мы пошли с дедом в хозяйственный магазин покупать новый унитаз. Дедушка легко донес его до дома на плече, после чего углубился в процесс установки. Без меня он бы никогда не справился, думаете лежа на полу, легко тянутся за инструментами? Вот и я тогда думал, что не очень.
К обеду, который приготовила бабушка, новый унитаз мы установили, я даже дернул за цепочку бачка и проверил швы на водостойкость. Дедушка научил как. Бабушка была главной приемщицей нашей работы. Пока я выбежал на кухню посмотреть, чем там так вкусно пахнет, бабушка с дедушкой снова поругались. У дедушки в руках не было ключа, зато был молоток. Им ломать унитаз получилось проще, он раскололся намного лучше и красивее. У нас снова появилось дело, но вечером от приемки работы бабушку уже отстранили, мама пришла с работы и занялась этим делом сама.
Представьте, сидит себе дедушка, спокойно на балконе, на свежем воздухе штопает носок, тут в переднике появляется мама и вопрошает, зачем дедушка снова рассказывает мне про войну.
- Папа, пожалуйста, хватит морочить ребенку голову, война была давно, мы живем в мирное время. Эта память нужна, но нельзя ему рассказывать все это каждый день и постольку. Посмотри, во что он играет, он же постоянно в своих войнушках и не хочет слышать про другие игры.
Моя позиция разведчика за углом шкафа. Отсюда я вижу профиль дедушки и частично маму, она же меня не может разглядеть, так как смотрит на грибок с носком. Дедушка в очках, они нужны для работы с мелкими предметами, типа иголок. Не отрывая взгляда, он говорит:
- Дети должны помнить и понимать, что это такое. Война прошла, но кто знает?
- Папа, последний раз прошу, прекрати его учить этому. У него психика будет не в порядке. Он вырастит агрессивным идиотом.
За шкафом слова звучат не так громко, а если приложить ухо к его створке, то они долетают с низким гудением. Агрессивным идиотом звучит протяжно и заунывно. Что такое агрессия я представляю себе. Это когда империалистические страны нападают на какую-то маленькую страну, откуда нам зимой привозят бананы, а наши эскадры выходят в море, чтобы эти бананы защитить. Но слово идиот мне малознакомо. Во дворе так называют Яшку, он постоянно корчит рожи и кривляется. Но ведь он ни на кого не нападает? Делаю пометку, что у бабушки надо узнать значение слова агрессивный идиот, спрашивать это у мамы сейчас самоубийственно.
Дедушка продолжает ритмично штопать, приглядываясь, где нанести следующий удар иголкой по прорехе. Мама нависает над ним, возникает эндшпиль. Папа в такие моменты всегда так говорит, это что-то из игры в шахматы. Если говорить по-простому, то мама сейчас побежит к сковородкам, так как что-то начинает гореть, а дедушка станет доступен для беседы. Поэтому из-за шкафа самое время переметнуться под обеденный стол и спрятаться под скатертью. Мимо пробегают мамины ноги, все идет по плану. Путь к дедушке свободен.
Сажусь рядом с дедушкой и изучаю носок вместе с ним. Мы рассматриваем его, как взрослые рассматривают шахматную доску с чужой игрой. Осторожно показываю кратчайший стежок, дедушка с благодарностью кивает и начинает штопать. Помолчав минуту, он снова разглядывает носок и спрашивает:
- Зачем маму снова расстроил?
- Деда. Ну не говорил я ничего такого, спросил, когда вырасту и все. А ей слово не понравилось конвенция, как будто это я его придумал или оно неприличное.
- Ну а зачем ты его говорил?
- Чтобы меня не обижали, взрослым все можно, а мне жди еще пять лет до первой сигареты? Валька из третьего подъезда курил, он старик, ему десять уже. Я сам видел, как он отцовские сигареты стащил. Правда, отец за ним гонялся потом с ремнем по двору, было смешно деда. Когда поймал, бил ремнем, он конвенцию не соблюдает.
Дедушка откладывает носок в сторону и поправляет очки. Обожаю такие моменты, сейчас он начнет рассказывать что-то о войне или какую-то историю из Средней Азии. В последних войны нет, но бывает тоже интересно. Про грузовик, застрявший в степи или про волков, которые охотились стаей. Дедушка никогда не повторяется и не рассказывает истории снова и снова. Не запомнил историю, пиши, пропало. Второго раза не будет. Иногда только он делает исключения ради уточнения деталей, упущенных в первый раз. Но это и не истории получаются, а так краткие добавления к ним. Правда, в такие моменты вопросами можно заставить его повторить из первого рассказа отдельные куски, только это и спасает. Некоторые истории мне очень нравятся, например, про финских кукушек, которые сидели на деревьях всю войну. До пяти лет я не мог понять, почему они были так опасны, вон у нас кукушка в часах совершенно безобидная. Потом в кино увидел, что финская кукушка и не кукушка вовсе, а взрослый дядька с ружьем, который на дереве прячется. Его просто так называли.
В тот момент, у меня возникла куча уточняющих вопросов о предыдущих историях про кукушек. Как дед со своими солдатами ловил этих кукушек и зимой хранил их за сараем на морозе, а по оттепели отправлял куда-то в лес? Зачем? Ну с птицами как-то картинка еще была представима, но со взрослыми дядьками она теряла весь смысл. Дедушка уточнять предыдущий рассказ не стал в тот раз. Сказал, что говорить про это нельзя и это военная тайна. Как только произносилось это слово, я понимал, что пути выпытать что-то еще, нет. Военная тайна она была как конвенция, но интереснее, так как ее хотелось постоянно узнать.
Дедушки давно уже нет, его военные тайны остались таковыми, лишь приоткрыв завесу однажды. Рота почетного караула дала залп в его честь, в последний раз. Мальчик к тому моменту вырос и сам уже ходил в форме. Он успел узнать, что такое военная тайна, посидеть и поседеть под бомбардировками. Но он до сих пор так и не знает, что такое конвенция и кто же ее соблюдает. Своим пятилетним детям он говорит так, — «не дай бог, что когда вы вырастете, то станете понимать, что такое бомбардировка». Дети в ответ смеются и с удовольствием утюжат с игрушечных самолетиков свои армии расставленные на полу.