Вообщем, настроение какое-то такое, плюшками балуемся, графоманствуем понемногу. Под катом продолжение. 

Джин и море
Однажды бредя по пыльной и залитой светом дороге, ведущей с моря в холмы и дальше к дому, мне повстречался джин. В пять лет, ты способен безошибочно отличить волшебника, от обычного старика с лохматой бородой. Каждый ребенок знает, что у джина борода волшебная, а у стариков это обычные волосы. Джин, попавшийся мне, был очень могуч, его волосы перепутались на ветру, так, что вырвать отдельный во исполнение желания было затруднительно. Да и подобраться незаметно к нему представлялось трудной задачей в мои пять лет. Пришлось изобразить камешек в сандалиях и скакать на одной ноге, старательно вытряхивая его, а заодно внимательно кося взгляд на джина. Скользнув взглядом по мне, он вновь обратил внимание на море. В выцветших от солнца глазах играл ветер, и редкие облака отражались в них же, джин был стар при ближайшем рассмотрении. Украсть волос или попросить? Такие мысли боролись в моей голове. Кража была притягательной, в этом возрасте мораль гибка, да и волос был нужен для доброго дела. Какого?
Признаться честно, прыгая на одной ноге, не очень-то подумаешь, какое из желаний наиважнейшее. Загадать так, чтобы лето было дольше и удалось загореть как Васька из двора прошлым летом? Наверное, нет, ведь лето увеличится для всех, значит, и родители будут дольше работать и позже приедут ко мне. Попросить, чтобы следующие два дня был шторм, и на берег выкинуло больше красивых ракушек и водорослей, а запах моря стал пронзительным и куда-то зовущим? Нет, наверное, нужно придумать что-то оригинальное, слово было новым, подслушанным во взрослых разговорах и тогда я вставлял его, где ни попадя. На оригинальность тянуло не так много мыслей. От этого неожиданного открытия я даже замер на миг на одной ноге. Джин повернул голову и спросил, — Вытряхнул камень?
- Да
- А чего замер как аист?
- Вы что видели аиста, живого? Где?
- Давно, когда был молодым, видел много аистов, в других краях, не здесь.
Набравшись смелости и натягивая сандалию, я смог, сидя на корточках спросить, —
- Правда, что джины могут исполнять любые желания?
- Почему ты спрашиваешь у меня?
- Но вы же джин, по вам видно, борода, смотрите на море, и в глазах все так отражается на солнце. Я не маленький, я уже могу различать стариков и джинов.
- В детстве мой юный друг мы всем видим волшебное, но это быстро уходит.
- Можно я загадаю желание? Очень хочу, чтобы оно исполнилось.
- Конечно, загадай желание, но у меня есть одно условие, иначе твое желание не сбудется никогда.
- Ну, вы только не просите победить дракона или кого-то спасти, я все-таки маленький, мне пять лет.
- Нет, нет, что ты, моя просьба и условие просты. Ты можешь просить только что-то для себя, что-то, что важно тебе и касается тебя и только тебя.
В моей голове роились мысли, условие было не простым. Велосипед уже был, сменить его на другую модель, да без рамы заманчиво, но родители и так обещали это сделать. В этот момент пришло понимание того, что мои родители дали ребенку пяти лет все, что он мог пожелать или о чем мечтать. Красный катер с радиоуправлением из центрального магазина игрушек явно был не по силам не только отцу, но и джину, просить его было бессмысленно. Мама всегда отдирала нас с отцом от этой витрины, за которой стоял катер, и тащила к фонтанам, есть мороженное. Другие мамы поступали с детьми и отцами точно так же. Даже могучий джин не смог бы выстоять против этой армии мам, они выиграли бы битву еще до начала.
Я чувствовал, что время на исходе, джин мог передумать, надо было решаться. Взрослые мальчишки плавали далеко в море, за столбы. Взглянув на них, я вдруг понял, чего хочу больше всего на свете. До конца лета заплыть за столбы и вернуться на берег со своей маленькой, личной победой. Тараторя свою мысль, о море, плавании, столбах, рыбацких сетях вдалеке, я сбил джина с толку. Все-таки он был очень старым и непонятливым и этим чем-то неуловимо напоминал других взрослых. Мне даже стало легче говорить, ведь мой персональный джин был настолько стар, что разучился читать мысли и не видел борений в моей душе. С грехом пополам мне удалось объяснить, куда я хочу плыть и откуда вернуться на берег. Джин долго вглядывался в море, потом осмотрел меня и спросил:
- Ты умеешь плавать?
Возмущению моему не было предела, уже несколько лет родители таскали меня каждый день в лягушатник, а с этой весны и в большой бассейн. В лягушатнике я всегда плыл от стенки до стенки, при необходимости мог встать. В большом бассейне встать было нельзя, глубоко, это пугало, также как и неясность в море, а вот в бассейне были натянуты специальные веревки с поплавками. Хватайся, когда устал и виси, сколько влезет, тренер не особо ругался на это, ведь из нас не готовили чемпионов. Поэтому, мой ответ джину был честен, — Да и хорошо, я большой бассейн могу переплыть несколько раз, если волн нет, от других ребят.
Джин протянул свою морщинистую руку к бороде, запустил в нее пальцы и сжал руку. Внутри у меня все сжалось, впервые волшебство происходило на моих глазах. Он замер так и глядел на море, потом тряхнул головой и сказал, — «Ну что же пойдем исполнять твое желание».
Мы медленно шли к морю, иногда джин спрашивал, не передумал ли я? В сказках всегда джины пытаются не отдавать правильное желание и пытаются сбить героев с толку, это бабушка говорила мне много раз. Главное быть настойчивым. Я не менял своего желания.
У моря я вновь скинул шорты и майку, джин медленно разделся и каким же старым он был, с морщинистыми руками, изъеденными солнцем рисунками на плечах, в которых с трудом угадывалась какая-то птица и якорь. Это был морской джин, и мне стало страшно, вдруг он захочет утянуть меня в пучину? Пришлось вновь сказать свое желание, добавив, что вернуться на берег я должен невредимым и не утонувшим. Взрослый мальчишка сидевший невдалеке с интересом слушал мою тираду, а после последних слов ошалело уставился на нас. Он не заплывал за столбы, также как и я, правда он и плавал хуже.
Джин уверил меня, что все будет так, как этого пожелал я. Мы вошли в теплую воду, и джин поплыл, красиво и быстро. Мне приходилось ежеминутно догонять его, а он тут же уплывал дальше и говорил, чтобы я держался поближе. В погоне за джином у меня вылетело все из головы, я плыл. Только немного устав, попросил отдыха, но джин сказал, что еще рано и скоро мы отдохнем. Вскоре он и вправду остановился, вокруг было только море, и вблизи виднелись сети рыбаков.
Испуга не было, было интересно. Кожа джина помолодела, он стал блестеть на солнце, птица превратилась в большую чайку, а якорь на руке играл каплями. Мы плавно дрейфовали, а джин говорил мне о море. О том, как оно бывает неспокойным, как узнавать его настроение. Из сказанного тогда, мне запомнилось многое. Главное, чему он научил меня, что дорога обратно, всегда тяжела и трудна. И достигнув цели, надо уметь вернуться обратно, в этом наивысшая заслуга и для человека и для джина.
Обратно мы плыли медленно, экономя силы и борясь с небольшими волнами. На берегу у перевернутой лодки сидел старый знакомец, мальчишка, который ждал нас больше часа на берегу. Он взахлеб говорил и хлопал меня по плечам. Что наши головы были не видны даже из беседки, а она знаешь какая высокая и как далеко все видно из нее. Что мы молодцы, что с такими волнами, смогли так далеко уплыть. Восторг его был искренним, в жизни мне удалось редко встречать такие эмоции, посвященные чужим достижениям.
Джин довел меня до дороги и взял слово не повторять подвига без родителей, показывать свои возможности только при них в течение ближайших двух лет, иначе волшебство может пропасть, не закрепится. Убегая в холмы, я оглядывался на фигуру джина, которая замерла у края дороги и смотрела в море. В глазах плескалось небо, а в уголках рта подрагивали высыхающие соленые капли, сверкающие на солнце. Таким мне и запомнился мой персональный джин.

С той поры море для меня стало вторым домом, не проходило дня, чтобы я не проводил в нем по нескольку часов, кувыркаясь под водой, носясь на перегонки с тюленями и чайками. И сегодня эта стихия добра ко мне. Джин исчез из моей детской жизни, и встретить его довелось только через многие годы. Кожа на морском воздухе еще больше задубела, татуировки сморщились, но борода оставалась такой же перекрученной, непослушной, лохматой. Я сказал ему только одно, — Здравствуйте джин. А он, повернувшись ко мне, только улыбнулся, похлопал по плечу. Постоял в задумчивости и пошел по эстакаде к берегу. Его дорога домой продолжалась.